Юбилейное интервью Владимира Спивакова, «Известия»

Владимир Спиваков: «К власти надо относиться как к огню»

Мария Бабалова, «Известия»

12 сентября Владимиру Спивакову исполняется 65 лет. Поздравить знаменитого скрипача, дирижера, создателя двух оркестров — легендарных «Виртуозов Москвы» и Национального филармонического оркестра России – в Московский международный Дом музыки придут сотни людей. Президентским указом артист награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» II степени. Накануне юбилея с Владимиром Спиваковым встретилась обозреватель «Известий».

«Меня приняли за кардинала»

— От имени «Известий» поздравляю вас с высокой наградой.

— Спасибо! Не буду скрывать, что в своем отечестве такое официальное признание очень ценно. Даже Иосиф Бродский, когда узнал, что стал почетным гражданином Санкт-Петербурга, был растроган до глубины души и захотел приехать домой…

— Вы хотя бы однажды выходили в свет, надев все свои ордена?

— Нет, конечно. Если только по одному их «выгуливал». Во Франции кавалеры ордена Почетного легиона носят маленькую красную ленточку. Она меня не раз выручала. Однажды из-за сильного дождя жизнь в Париже остановилась, и я опоздал на самолет. В ужасе подбегаю к человеку, который оформляет билеты. Он увидел ленточку и спрашивает: «Это у вас орден Почетного легиона?» Я говорю: «Да». — «Вы иностранец?» — «Да». — «Значит, указ подписывал президент Ширак?» — «Да». И как только появилась возможность, меня тут же посадили на самолет. А в приглашении на свадьбу испанского принца Филиппа указывалось, что нужно явиться при орденах. Решил надеть наш — «За заслуги перед Отечеством» III степени, а это широкая красная лента с двуглавым орлом на красном же кресте. Захожу, а придворные обращаются ко мне: «Монсеньор!» Они решили, что я кардинал.

— Какое событие в списке юбилейных торжеств вы считаете главным?

— Концерт 12 сентября. Репетирую, решаю, какой будет программа. Хочу, чтобы она тронула сердца всех, кто будет в зале.

— Скрипку в руки возьмете?

— Попробую. Очень трудно играть после дирижирования. Практически невозможно. Совершенно другая требуется энергия, да и руки устают.

— Скрипка Страдивари, что находится у вас в бессрочном пользовании, капризная?

— Как настоящая женщина, она любит заботу и, если что, очень ревнует. До Страдивари у меня была скрипка мастера Габетти. Ту я учил играть, а эта меня учит. Требует, чтобы я каждый день брал ее в руки, согревал. Когда мне принесли Страдивари, скрипка Габетти начала чихать, скрипеть. Ревновала. И я оставил ее в покое.

— Со скрипками Страдивари и вокруг них происходит много странных вещей. Вы были знакомы с Сергеем Дьяченко, которого обвинили в том, что он продавал скрипки, выдавая их за антикварные?

— Я слышал об этой трагической истории. Мне рассказывали, что он, не выдержав обвинений, покончил с собой. Вообще, в мире есть два знатока скрипок, которым можно доверять в этом вопросе. В Париже — Этьен Ватло. В Лондоне — Чарльз Бир. Но был у последнего неприятный случай: Исаак Стерн дал скрипку Гваданини нашему Боре Белкину из Свердловска. Борис принес скрипку Чарльзу Биру, тот говорит: «Это не Гваданини». Звонят Стерну. Он в шоке: «Чарльз, но я же у вас ее и купил!» Бир отвечает: «Десять лет назад я думал, что это Гваданини, а сейчас я так не думаю». Так что и у них никаких гарантий нет. Хотя у очень известных скрипок есть «паспорта». И у моей нынешней тоже.

«Я стал панически бояться августа»

— Вас не угнетает такая масса ответственности — два оркестра и руководство Домом музыки в придачу?

— Все, что касается оркестров, мне только в радость. А служителям Дома музыки я очень благодарен — они не сделали из меня чиновника, а дали возможность заниматься творчеством. «Музыка и искусство — это единственная связь земных низин и рая», — говорила Ахматова. Жаль только, что в сутках 24 часа. Иногда злюсь на себя за то, что мне хочется спать. Сон — это поглощение времени. Если бы мне хватало двух часов сна в сутки, было бы хорошо. Я стал ощущать, как время спрессовывается. Как правило, человек замечает, что стареет, не глядя в зеркало, а по людям вокруг. Хотя мой эмоциональный возраст значительно меньше реального. Я стараюсь себя как-то поддержать. Постоянно немного занимаюсь спортом.

— Не секрет, что и бицепсы вы можете продемонстрировать…

— В молодости я серьезно занимался боксом. В юности штангу поднимал. Помню, мне подарили на день рождения штангу, и мама сказала: «Держи ее здесь, у лифта, все равно никто не унесет». Но штанга руки портит. Сегодня я гантели предпочитаю. Весом 5-10 кг.

— Какой подарок вы хотите получить на день рождения?

— Чтобы концерт хорошо прошел, больше ничего. Чтобы Национальный филармонический оркестр получил президентский грант. Он заслужил. Очень надеюсь, что так и произойдет.

— У вас никогда не было соблазна пойти в политику? Ведь есть подобные примеры: девушка пуанты на гвоздь еще не повесила, а уже депутат…

— Меня не привлекает эта сторона жизни. Политики живут интересами, а художники — чувствами. К власти надо относиться как к огню — не подходить слишком близко, чтобы не обжечься, и не отходить слишком далеко, чтобы не замерзнуть. Мы только что выступали в Абхазии. Тяжелая была поездка. Кожей ощущаешь людское горе… Но все же я очень огорчился, когда сациви стали называть «курицей в ореховом соусе». Не надо впадать в крайности…

— Отпуском вы себя балуете хотя бы раз в год?

— Летом — две с половиной недели. Правда, в этом году на юге Франции я чуть не погиб. Мы взяли машину напрокат. Вместе с женой Сати ехал днем в сорокаградусную жару и, видимо, чуть-чуть задремал. Всего на секунду, но и ее было достаточно, чтобы я бортом проехал по скалам, изрезав шины автомобиля в клочья…

— Испугались?

— Да. Но подумал, что меня все-таки бережет судьба. Должен признаться, что я, как Ахматова, стал панически бояться августа. Одна катастрофа страшнее другой. Саяно-Шушенская трагедия меня потрясла. Столько людей погибло, и никто ничего объяснить не в состоянии. Что делать? Что с нами происходит?

«Люблю свежую рыбу и овощи»

— Вы когда-нибудь напивались?

— В юности. Я делал над собой усилия, чтобы избавиться от волнения перед концертом, даже ходил к гипнотизеру. Но оказался неподдающимся. Пробовал выпивать перед выступлением немножко коньяка. Но быстро понял, что ничего хорошего из этого не выходит — тупеешь и только. Так и не научился бороться с волнением. Иногда, правда, музыка настолько захватывает, что обо всем забываешь. И когда слышишь аплодисменты, думаешь: «Что за шум?»

— Вы когда-нибудь говорили себе блоковское: «Сегодня я Гений!»?

— Это не похвала самому себе, а защита от людей, стремящихся унизить художника. Если похвала друзей бывает двусмысленной, то зависти недоброжелателей можно верить. Завистники с каждым днем становятся все более циничными и даже откровенно жестокими. Я к этому привык. Просто у одного человека в душе больше Моцарта, а у другого — Сальери. Хотя я уверен, что места под солнцем хватит абсолютно всем. И дружба между музыкантами все-таки возможна.

— Как вы обычно прячетесь от своей популярности?

— Иногда трудно бывает это выдержать. Люди в избытке чувств даже не догадываются, что в калошах норовят к тебе в душу залезть.

— Вы ощущаете себя главой семьи?

— Из-за того, что я живу в Москве, глава семьи у нас бабушка — она живет с детьми в Париже. Я только оснащаю дом всем необходимым. Очень люблю отдыхать с семьей. Когда все дети вместе собираются. Есть ощущение дома. Езжу на рынок, покупаю все что нужно. Люблю свежую рыбу, овощи.

— Вы строгий отец?

— Нет. У отца к дочкам всегда особое отношение. Мы не вправе проживать жизнь за своих детей. Не надо их душить своей любовью, мне кажется. Но надо уметь хранить воспоминание о том моменте, когда ребенок впервые вложил свою маленькую ручку в твою большую, взрослую. Это фантастическое ощущение доверия, которое к тебе испытал маленький человечек.

— Чем занимаются ваши дочери?

— Старшая — кино. Сейчас сделала свой первый короткометражный фильм. Сидит, монтирует, накладывает звук. Сама написала сценарий, выбрала актеров, договаривалась с полицейскими в Париже на местах съемки. Вторая девочка поступила в Высшую школу драматического искусства. Из 900 человек приняли только одиннадцать. В этом году играла со своей небольшой труппой спектакли в Авиньоне.

— Она играет на французском?

— Конечно. Но достается ей и много русских ролей. Говорит: «Французы в русских страстях не очень разбираются». Беда нашего общества по отношению к детям — в том, что их стараются унифицировать. А цветочек не повторяется. Если дать ему возможность раскрыться, возможно, в будущем он станет гением.

— Что будет для вас главным после юбилея?

— Мой фестиваль «Владимир Спиваков приглашает…». Впервые будет озвучена чаплинская киноклассика под живой оркестр. Будут наши молодые великолепные солисты: Альбина Шагимуратова, Василий Ладюк, Константин Андреев, Николай Борчев…Первый флейтист Берлинской филармонии Эмманюэль Пайю и скрипачи Фэн Нин и Юки Мануэла Янке. Очень надеюсь, что публика будет довольна. Хотя кризис резко уменьшил щедрость меценатов и скорректировал наши планы и желания. Но я при любых обстоятельствах стремлюсь хорошо делать свое дело. Честно. Верю, как у Вознесенского: «Даже если как исключение вас растаптывает толпа, в человеческом назначении девяносто процентов добра». Может быть, хоть немного мне удастся воплотить мечту Мандельштама, который хотел быть прижизненным другом всех живущих…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *